Русская Община

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Начало Публикации Кочевники поневоле

Кочевники поневоле

E-mail Печать

altОни не бандиты, не террористы, не мошенники - в большинстве своем мастеровые люди, волею судьбы оказавшиеся вне семьи, вне общества, вне государства.

Новый экономический порядок выдавил в разряд «лишних» людей полстраны. Бывшие колхозники, рабочие оказались на грани выживания. Оставив затопленные забои, остановившиеся заводские и фабричные цеха, зарастающие лесом поля и развалившиеся фермы, тысячи людей подались на заработки в большие города. Бывшее пространство СССР стало напоминать развороченный муравейник, из которого масса «муравьев» побежала разными путями с единой целью - спасти свой дом. Но, спасая, они стали еще более его рушить. Оторванные от семьи, мужики спиваются, женщины заводят романы, но даже если и не сопьются, и не найдут кого-то на стороне, все равно дети, по несколько месяцев не видя отца или мать, при живых родителях становятся сиротами.


Приобретая одно, эти люди теряют другое, и неизвестно, чего больше - приобретенного или потерянного.


...Вера старается выскользнуть из подъезда, когда на скамеечке возле него никого нет, но такое бывает редко. Вот и теперь:

- Соседка, что-то ты все без мужа и без мужа? Опять на заработки отправила?

- Да уж неделю как уехал. Переживаю вот...

- Ой, она еще и переживает. Я бы так песни пела. Моего за хлебом из дома не выгонишь, а твой не успеет приехать, опять уехал. Куда деньги деваешь?

Она хотела возразить. Сказать, что и денег этих не надо, лишь бы не переживать, не думать ночами, как он там - вдруг запил, попал в полицию или загулял с какой-нибудь тамошней вертихвосткой. Но не возразила. Потому что - да, худо, когда нет рядом мужа, но еще хуже, когда нет денег в семье. А если случалось, что строительная бригада, в которой работал муж, надолго задерживалась дома, она сама спрашивала: скоро ли уж уедете? Будто прогоняла. О плохом старалась не думать - не один он ездит. А как иначе? Многие так живут.

- Везет бабе, - завидовали соседи.

…Дороже всего здесь привыкли беречь тепло. И в бытовке, и внутри одежды. И даже во сне, наглухо укрываясь одеялами.

Николай Жуков спал всегда тяжело, без конца ворочаясь, пытаясь поудобнее устроить на дощатом лежаке тронутую радикулитом спину. По специальности он техник-технолог, но много лет работал в литейном цехе местного завода, пока тот не приказал долго жить. Там, таская железо, видимо, и надорвал спину, теперь который год мается радикулитом. Женат, имеет двоих детей. Старшая дочь учится в Питере, недавно письмо прислала: «Заняла у родственников полторы тысячи..». Гни спину, батька, расплачивайся. Сын Сашка - школьник. Канючит: хочу мопед. Сам Николай ни сына, ни дочери почти и не видит, целиком переложив их воспитание на жену. По большому счету, он понимает, что жертвует семьей ради работы. Но ведь ради семьи же и работает... Жена, воспитательница в детском саду, получает время от времени свое небольшое жалованье, и то обычно по частям. А пока он машет топором на подмосковных дачных участках, тоже влезает в долги. И при встрече первым делом спрашивает - не как съездил, а сколько денег привез?

…По возрасту он самый старший в бригаде. Но по энергии и по тому, как подвешен язык, за старшего узнается Серега Белоусов, тракторист-машинист широкого профиля, который по специальности даже дня не работал, но и без работы не сидел. Как он сам выразился, где больше платили, туда и шел. Женат, но бездетен. Младший брат служит в Чечне по контракту, и у Сергея есть тайная мечта: заработать денег и «выкупить» брата из Чечни.

Когда сквозь щели в досках прорвется дневной свет, начнется их рабочий день. Пока же Серега спит, сжавшись калачиком на сколоченном деревянном топчане. Этот топчан ему привычнее мягкой постели, в которой после шарашек Серега долго не может уснуть. Думает. Он пошел в бригаду ради жены и брата. Деньги были лишь инструментом, посредством которого, казалось, можно было сделать их счастливее. Но постепенно деньги заняли центральное место, отодвинув на обочину все другое. Как и когда это произошло, Серега даже не заметил. Брат не хочет, чтобы его забирали из Чечни, потому что он тоже служит там ради денег. А семейные отношения даже охладели. Соседи поговаривают, что жена без него не шибко скучает. Он отшучивается. Может, и так, но ведь и сам он прошлым летом закрутил короткий, но бурный роман с дачницей, которая попросила их подремонтировать летнюю кухню...

Димка Шубин устроился на полу, освободив место на нарах гостю, то есть мне. Он холост. Живет с отцом-матерью. По профессии токарь. Плотницкое дело осваивал на собственной даче. Мать в душе против нынешней его кочевой жизни, хочет, чтобы Дима уехал к брату в Новгород, где тот начал собственное дело.

Что, говорит, это за работа такая, если нет ни стажа, ни трудовой книжки, ни контракта - ничего. Не дай Бог, махнешь топором неловко или бревном придавит, инвалидом станешь - кто платить будет?

Верно, некому. Для хозяина они, с одной стороны, как бы есть, но с другой, как бы и нет - ни в одной ведомости, ни в одном документе не значатся. Если что - отдувайся сам. Но Димка пока молод, здоров, и об этом не задумывается. Деньги капают, и ладно. К тому же он успел купить квартиру в райцентре и ею привязал себя к своему небольшому и неперспективному провинциальному городку, как раб к галере.

Николай, Сергей да Дмитрий - это вся бригада, с которой я коротал ночь в подмосковной дачной деревне Григорово в Раменском районе.

Когда в их небольшом городке Новгородской области упала вся промышленность, город стал жить лесом, которого вокруг, слава Богу, пока много. Тогда же родилась и компания, в которой они работают. Организовали ее два шустрых брата. Один окучивает рынок в Москве, ладит руками таких вот мужиков востребованные в Подмосковье строения - дачи, бани, сараи. Заказчик, как правило, не сильно богат. Щитовые домики шесть на шесть метров по карману среднего уровня чиновникам, отставным офицерам, сумевшим кроме звездочек на погонах что-то еще успеть взять от Родины. Иному люду, у кого деньги есть, уезжать некуда, за границей никто не ждет, а вложить накопления куда-то требуется. Вот и продают им сработанные в далеком новгородском городке щитовые деревянные домики или банные срубы, доводя их на месте, так сказать до ума. Доводить посылают эту бригаду, с которой я сегодня коротаю ночь. Живые деньги им выдают лишь на обратную дорогу, а окончательный расчет производят позже, когда хозяин примет объект и внесет в кассу оговоренную сумму. Сколько внесет и сколько получат, ребята не знают и знать им об этом не положено. Разве что догадываются, исходя из предыдущего опыта.

Впрочем, жалеть их не надо. Нынче всяк живет, как может, и они сами выбрали этот заработок. Как выразился Серега Белоусов, они достаточно обеспеченные люди. Богаче разве что владельцы магазинов да те, кто занимается ремонтом автомобилей.

- По крайней мере, можно кушать булочку с маслом и колбаской, - так выразился Сергей. - И одеться.

Если заказчик не скаред, то протягивает электрическое освещение, и тогда можно работать, пока усталость с ног не свалит - ведь бригаде важно поскорее сдать объект и уехать к домашнему теплу, где ждут не столько их, сколько денег. Иные заказчики договариваются с соседями по даче, чтобы строителям не в дощатой подсобке спины морозить, а хотя бы в бане. Некоторые привозят на объект еду. А так бригада перебивается супами из пакетиков да отварной картошкой и килькой в томате. Из лекарств - лук, чеснок, бинты да анальгин.

Был один хозяин, который дневал и ночевал с бригадой, ел с нею из общего котла. Таких мало, но с ними работается легко. Они могут потребовать что-то переделать, перестроить на свой вкус, но, во-первых, всякие изменения в проект легче сделать сразу, а не потом, когда дом уже сдан, а хозяина что-то не устраивает - то лестница крута, то потолок низок. Во-вторых, за каждую свою прихоть он платит строителям отдельно. А есть такие, кто за весь срок носа на стройку не кажут, а потом фирме претензии выставляют.

Летом - другое дело. Во-первых, световой день длинен, и бригада работает с рассвета до заката. Во-вторых, дачный поселок оживает, к строителям то и дело заглядывают соседи, а значит, «левых» заказов больше - одному требуется крышу подновить, другому палисадник поставить, третьему летнюю кухню выстроить. Глядишь, за месяц по тысяч десять «деревянных» на брата и наберется. Кто еще получает такие деньги в Пестове, Вязниках, Заволжске и других малых российских городах?

Но чужая сторона не мать, а мачеха, потому и держатся друг за друга да за работу, пока она еще есть, а ты востребован.

Но теряют не только они, а и государство, общество в целом. Большинство таких вот шарашек не платят налоги, не отчисляют деньги в пенсионный фонд. Не потому, что не хотят, а потому, что являются нелегалами. Работая на виду у всех, они, тем не менее, уводятся в тень. Сколько таких по России, никто назвать не берется.

С работой тревога уходит, возвращается к концу, когда пора собирать пожитки. Довезет ли хозяин до основной базы, которая расположена в Москве? Или придется добираться своим ходом - а это помимо рабочего инструмента постельные принадлежности, теплая одежда, кружки, миски - скарба набирается много. Некоторые оставляли все на объекте, надеясь позже забрать, но в другой раз судьба забрасывала их в другой район, и на старое место ехать не с руки, а приедут, хозяина на месте нет, так, бывало, и инструмент пропадал. Поэтому таскают его за собой туда-сюда, как черепаха панцирь. А здоровенные баулы и давно немытые физиономии - прекрасная мишень для всякого рода полицейской шпаны.

- Кто такие? Откуда? Зачем?

- Строители...

- Временная прописка имеется?

- Нет.

- Билет до Москвы сохранен?

- Так мы машиной ехали...

- А наше какое дело!

Ну и пошли, милки, со своими баулами и потными рубахами в отделение на каком-нибудь Белорусском вокзале. Правда, опытные люди говорят, что до полицейского отделения лучше не доходить, дороже обойдется. Если еще и «под мухой», то можешь в каком-нибудь привокзальном околотке весь свой заработок оставить. Лучше при встрече с нарядом вложить в паспорта по тысячной. Тогда они даже проводят до кассы, где тебе продадут билет на право проезда в пассажирском поезде, который в их положении оказывается значимее гражданского паспорта.

Впрочем, мои знакомые наловчились обходить полицейские наряды и уезжать с промежуточных станций пригородными электричками...
Потом идет «отходняк». Жены считают деньги. Мужики даже не столько едят, сколько спят. Но летом такой кайф может прерваться уже на другие сутки - хозяин пришлет нарочного, появился новый заказчик на очередной дом - и вперед!

Зимой может затянуться на неделю. Но бригаде и эта затяжка уже в тягость. Начинаются какие-то домашние проблемы, от которых многие из них, привыкшие к кочевой жизни, успели отвыкнуть. Они хоть еще и домашние, семейные, но уже как бы наполовину. Подходит время, и эти люди начинают рваться в очередную поездку. Они хоть и считают себя причастными к стае, которая называется семьей и ради которой терпят холод, голод, лишения. Но уже ей не принадлежат.

...Однажды муж не вернулся к Вере. Бригада приехала, а он остался в Москве. Прислал деньги и записку, что встретил другую женщину. Вера плакала. Ее жалели, но не все. Та же соседка, которая еще вчера ей завидовала, сказала:

- Чего ревешь? Ты же сама его и продала. За десять тысяч рублей.

И зло рассмеялась.


По материалам stoletie.ru

 
Loading...

Друзья сайта

Всеправославная социальная сеть

Молодёжный сайт

Баннер ОКВ СкР

Интернет-магазин ДЕЛОКРАТ

Православные МО

Мы в сети

[info]rusobschina в Живом Журнале

Наша группа ВКонтакте


ВЫЖИВАЕМ

Русский образ

Он выбрал к...
Image Detail
Великий пос...
Image Detail
Картина Оле...
Image Detail
Русский лес
Image Detail
Военный пла...
Image Detail

Яндекс цитирования