15.ip-51-83-99.eu

404

Page Not Found

The page you were trying to reach does not exist. Or, maybe it has moved. You can start again from home or go back to the previous page.
Русь преображенная
 

Русская Община

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Начало Публикации Русь преображенная

Русь преображенная

E-mail Печать

alt

 

В 1961 году Н.С. Хрущев обещал через 20 лет показать по телевизору «последнего попа». 12 июня 1988 г., в Неделю всех святых, в земле Российской просиявших, советское телевидение в первый раз за свое существование показало Божественную литургию на площади восстановленного Данилова монастыря в Москве.
 
Там присутствовало большое количество «попов», начиная от Патриарха Московского и всея Руси Пимена - Патриарх Антиохийский Игнатий IV, Патриарх Иерусалимский Диодом I, Католикос-Патриарх всей Грузии Илия II, Патриарх Румынский Фектист, Патриарх Болгарский Максим, Архиепископ Кипрский Хризостом I. Православный мир праздновал 1000-летие Крещение Руси. О пророчестве Хрущева никто в те дни не вспомнил, как, впрочем, и его обещание построить в эти же сроки «основы коммунизма»... Исполнилось не пророчество Хрущева, а художественное пророчество художника Корина, который в 1930-е писал картину «Русь уходящая». Там среди гонимого русского священства во главе с Патриархом Тихоном изображен на первом плане и никому не известный молодой иеромонах. Он в 1941 г. пошел на войну, победил фашизм, вернулся в лоно Церкви и стал через много лет, пережив Хрущева, Патриархом Пименом – тем самым, которого 12 июня 1988 г. показали по телевизору, когда он служил литургию в честь 1000-летия Крещения Руси
 
Есть ли связь в столкновении этих фактов, пророчеств и имен? Есть – и это высший закон мироздания, читающийся в событиях человеческой истории.
 
Убеждения, внедренные в массы в качестве господствующих идей, живут в среднем не дольше жизни одного поколения (могут и побольше, если признаны абсолютным большинством). Подсознательно авторы идей не могут этого не чувствовать. Отсюда и лозунги: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме». Сказано в 1961 году. Смена поколений, как принято считать, происходит через каждые 30 лет. Прибавим к 1961 тридцать - получится 1991. К этому году, как известно, не только основ коммунизма не построили (планировалось, вообще-то, на десять лет раньше), но и отказались от каких-то конкретных сроков. И именно в том году погибло первое в мире социалистическое государство. Совпадение или нет, пусть решают историки или политологи, а мы отметим, что убеждения, трансформированные в идеи, есть подступы к вере, а не вера. Точнее убеждения должны быть производным от веры, а не наоборот. Путь к вере через убеждения усеян такими рытвинами, что на них можно растрясти всю жизнь.
 
Ибо что такое крах Советского Союза, как не кризис убеждений? В 1985 г. интеллигенты всех мастей с увлечением слушали говорливого Горбачева. Люди с убеждениями поверили, что они есть и у Горбачева, и каково же было их потрясение, когда стало ясно года через три, что словесное недержание генсека было обратно пропорционально наличию у него идей. Как, изумились многие, значит, можно сыграть в убеждения? Да так, чтобы мы поверили? Увы, увы, нельзя прикинуться верующим перед верующим, но изобразить из себя человека с убеждениями перед так называемыми идейными людьми не так уж и трудно. Отчего так?
 
Да оттого, что, ценя свои убеждения, мы полагаем, что они столь же трудно достались и другим, умеющих их воспроизвести за нами. Это самая большая интеллигентская ошибка. Таких умельцев оказалось куда как много. С голодным блеском в бегающих глазах, который мы принимали за тоску по идеалам, вдохновенно бледнеющие при слове «доллар», они до поры до времени прятались за спиной у Горбачева, а потом и Ельцина. И вот они, рука об руку с дельцами уголовного мира, взошли после октября 93-го на вершину власти, поделили между собой государство, а в оправдание себя привели все наши кухонные истины. Пионерский костер из идей, разведенный политиканами начиная с 1985 года, выжег у народа все то, что называлось убеждениями. Сегодня мало кто всерьез о них задумывается. Людям осталось одно - вера. 
 
Принципиальное отличие человека от животного не в том, что люди могут говорить, писать и что-то делать своими руками, а в том, что они способны верить, ибо вера есть венец осмысленного существования. Мысль, как яркая люминесцентная лампа, способна и разогнать тьму, и подчеркнуть убогость нашей жизни. С первых осмысленных дней существования человечества, от Экклезиаста до Толстого, его преследует безжалостный, лишающий воли к жизни вопрос: зачем? И только вера, ничего больше, дает ответ. 
 
Понимание этого пришло тогда, в разгар «перестройки», 12 июня 1988 г. на площади перед храмом Седми Вселенских Соборов Данилова монастыря. Никогда до этого не видел я богослужения под открытым небом, никогда не видел воочию Патриарха Пимена. Казалось, стоял тогда на площади весь русский народ, поделенный зачем-то милицией на сектора – по степени «важности» или чинам, что ли. Помню Василия Белова в сером костюме-тройке – тогда еще крепкого, бодро шагающего. Теперь его уже нет с нами, а еще раньше не стало Петра Паламарчука, который тоже стоял там – серьезный, тихий, трезвый, с развевающейся на ветру смоляной бородой без единого седого волоса... 
 
И, думаю, у всех тогда была одна мысль: тысяча лет прошло, а главным за тысячелетие было то же самое, что и в 988 г. – обретение Веры.
 
Начальная русская летопись передает красивую легенду об испытании вер князем Владимиром. Посланные князем послы были у магометан, затем у немцев, служивших свою службу по западному обычаю, и наконец пришли а Царьград к грекам. Последний рассказ послов чрезвычайно значителен, ибо он был наиболее важным основанием для Владимира избрать христианство именно из Византии. Приведем его в переводе на современный русский язык. Послы Владимира пришли в Царьград и явились к царю. “Царь же спросил их — зачем пришли? Они же рассказали ему все. Услышав их рассказ, царь обрадовался и сотворил им честь великую в тот же день. На следующий же день послал к патриарху, так говоря ему: “Пришли русские испытывать веру нашу. Приготовь церковь и клир и сам оденься в святительские ризы, чтобы видели они славу Бога нашего”. Услышав об этом, патриарх повелел созвать клир, сотворил по обычаю праздничную службу, и кадила возожгли, и устроили пение и хоры. И пошел с русскими в церковь, и поставили их на лучшем месте, показав им церковную красоту, пение и службу архиерейскую, предстояние дьяконов и рассказав им о служении Богу своему. Они же (то есть послы) были в восхищении, дивились и хвалили их службу. И призвали их цари Василий и Константин, и сказали им: “Идите в землю вашу”, и отпустили их с дарами великими и честью. Они же вернулись в землю свою. И созвал князь Владимир бояр своих и старцев и сказал им: “Вот пришли посланные нами мужи, послушаем же все, что было с ними”,— я обратился к послам: "Говорите перед дружиною"”.
 
Мы опускаем то, что говорили послы о других верах, но вот что сказали они о службе в Царьграде: “и пришли мы в Греческую землю, и ввели нас туда, где служат они Богу своему, и не знали — на небе или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой и не знаем, как и рассказать об этом. Знаем мы только, что пребывает там Бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех других странах, Мы не можем забыть той красоты, ибо каждый человек, если вкусит сладкого, не возьмет потом горького; так и мы не можем уже здесь пребывать в язычестве”.
 
Вспомним, что испытание вер имело в виду не то, какая вера красивее, а то, какая вера истинная. А главным аргументом истинности веры русские послы объявляют ее красоту. И это не случайно! Именно в силу этого представления о примате художественного начала в церковной и государственной жизни первые русские князья-христиане с таким усердием строят свои города, ставят в них центральные храмы. 
 
Далеко не во всех странах принятие христианства проходило почти бескровно, как на Руси. В Норвегии оно вызвало гражданскую войну, в которой погиб Олаф Святой. Случилось это уже в княжение Ярослава Мудрого. В Польше вспыхивали мятежи, которые Киев помогал подавлять. Туда, на помощь королю Казимиру против повстанца Моислава, дважды ходил Ярослав Мудрый в 1041 и 1047 гг.
 
Утверждения «неоязычников», что христианизация лишила русичей этнической и религиозной неповторимости или, как еще говорят, автохтонности, не имеют под собой никаких оснований.
 
Вспомним кельтов (бриттов, галлов и т. д.): «исконное язычество» не помогло им сохраниться в качестве независимой этнической общности. Ныне в мире существует только одно независимое государство этнических кельтов – Ирландия. При этом подавляющее большинство ирландцев говорит по-английски. 
 
Годы от Владимирова Крещения Руси до смерти князя Владимира в 1015 г. были годами небывалого благополучия народа и государства. Славянские племена, подчиненные единому князю и объединенные проповедью христианства, призывавшего к любви друг к другу, жили в мире. Сыновья князя Владимира подрастали, и отец давал каждому из них в княжение какой-нибудь город и земли вокруг в удел; сам же он принял титул Великого князя и ему были подчинены все удельные князья. В эти годы Русь крепла. Строились храмы, при которых возникали школы. Именно при князе Владимире важной христианской добродетелью стала образованность. 
 
Наконец, другой христианской добродетелью, с точки зрения Владимира, явилось милосердие богатых по отношению к бедным и убогим. Крестившись, Владимир стал прежде всего заботиться о больных и бедных. Согласно летописи, Владимир “повеле всякому нищему и убогому приходити на двор княжь и взимати всяку потребу, питье и яденье, и от схотьниц кунами (деньгами)”. А тем, кто не мог приходить, немощным и больным, развозить припасы по дворам. Если эта его забота и была в какой-то мере ограничена Киевом или даже частью Киева, то и тогда рассказ летописца чрезвычайно важен, ибо показывает, что именно считал летописец самым важным в христианстве, а вместе с ним и большинство его читателей и переписывателей текста — милосердие, доброту. 
 
Первый круг верований, связанный с идолами-богами, был решительно отброшен Владимиром, а идолы низвержены и спущены в реки — как в Киеве, так и в Новгороде. Однако второй круг верований, более поэтический, чем обрядовый, регулировавший трудовую деятельность по сезонному годовому кругу: весенних, летних, осенних и зимних работ, стал христианизоваться и приобретать оттенки христианской нравственности.
 
Оставались, в частности, в разных частях Руси крестьянские «помочи», или «толока», — общий труд, совершаемый всей крестьянской общиной. В языческой, дофеодальной деревне помочи совершались как обычай общей сельской работы. В христианской (крестьянской) деревне помочи стали формой коллективной помощи бедным семьям — семьям, лишившимся главы, нетрудоспособным, сиротам и т.д. Нравственный смысл, заключенный в помочах, усилился в христианизованной сельской общине. Замечательно, что помочи совершались как праздник, носили веселый характер, сопровождались шутками, остротами, иногда состязаниями, общими пирами. Таким образом, с крестьянской помощи малоимущим семьям снимался какой-либо обидный характер: со стороны соседей помочи совершались не как милостыня и жертва, унижавшие тех, кому помогали, а как веселый обычай, доставлявший радость всем участникам. На помочи люди, сознавая важность совершаемого, выходили в праздничных одеждах, лошадей “убирали в лучшую сбрую”.
 
“Хотя толокою производится работа тяжелая и не особенно приятная, но между тем толока — чистый праздник для всех участников, в особенности для ребят и молодежи”,— сообщал свидетель толоки (или помочей) в Псковской губернии XIX в.
 
Языческий обычай приобретал этическую христианскую окраску. Христианство смягчало и вбирало в себя и другие языческие обычаи. Так, например, Начальная русская летопись рассказывает о языческом умыкании невест у воды. Этот обычай был связан с культом источников, колодцев, воды вообще. Но с введением христианства верования в воду ослабли, а обычай знакомиться с девушкой, когда она шла с ведрами по воду, остался. У воды совершались и предварительные сговоры девушки с парнем. Так, например, происходит у Григория и Аксиньи в начале «Тихого Дона» Шолохова. Наиболее, может быть, важный пример сохранения и даже приумножения нравственного начала язычества — это культ земли. К земле крестьяне (да не только крестьяне, как показал В. Л. Комарович в работе “Культ рода и земли в княжеской среде XI—XIII веков”) относились как к святыне. Перед началом земледельческих работ просили у земли прощения за то, что “вспарывали ее грудушку” сохою. У земли просили прощения за все свои проступки против нравственности. Даже в XIX веке Раскольников у Достоевского в “Преступлении и наказании” прежде всего публично просит прощения за убийство именно у земли прямо на площади.
 
Примеров можно привести много. 
 
Принятие христианства не отменило низшего слоя язычества, подобно тому, как высшая математика не отменила собой элементарной. Нет двух наук в математике, не было двоеверия и в крестьянской среде. Шла постепенная христианизация (наряду с отмиранием) языческих обычаев и обрядов.
 
Поставленные в XI веке церкви до сего времени являются архитектурными центрами старых городов восточных славян: София в Киеве, София в Новгороде, Спас в Чернигове, Успенский собор во Владимире и т. д. Никакие последующие храмы и строения не затмили собой того, что было построено в XI веке.
 
Ни одна из стран, граничивших с Русью в XI веке, не могла с ней сравниться по величию своей архитектуры и по искусству живописи, мозаики, прикладному искусству и по интенсивности исторической мысли, выраженной в летописании и работе над переводными хрониками.
 
Единственная страна с высокой архитектурой, сложной и по технике и по красоте, которая может считаться помимо Византии предшественницей Руси в искусстве,— это Болгария с ее монументальными строениями в Плиске и Преславе. Большие каменные храмы строились в Северной Италии в Ломбардии, на севере Испании, в Англии и в Прирейнской области, но это далеко.
 
Эстетический момент играл особенно важную роль в византийском возрождении IX—XI веков, то есть как раз в то время, когда Русь принимала Крещение. Патриарх Константинопольский Фотий в IX веке в обращении к болгарскому князю Борису настойчиво высказывает мысль, что красота, гармоническое единство и гармония в целом отличают христианскую веру, которая именно этим разнится от ереси. В совершенстве человеческого лица ничего нельзя ни прибавить, ни убавить — так и в христианской вере. Невнимание к художественной стороне богослужения в глазах греков IX—XI веков было оскорблением божественного достоинства.
 
Русская культура очевидным образом была подготовлена к восприятию этого эстетического момента, ибо он надолго удержался в ней и стал ее определяющим элементом. Вспомним, что в течение многих веков русская философия теснейшим образом была связана с литературой и поэзией. Поэтому изучать ее надо в связи с Ломоносовым и Державиным, Пушкиным и Гоголем, Тютчевым и Достоевским...
 
Принятая дата Крещения Руси – 988 год, возможно, не соответствует действительности: источники зафиксировали, что Византией было признано Аскольдово Крещение Руси, свершившееся на 126–128 лет раньше (о чем я подробно пишу в недавно вышедшей книге «Неизвестная история русского народа»), но надо сказать и о том, что официальная версия вовсе не ошибочна. Этот парадокс легко уяснить на примере тех народов, которые в древности крестились, но так и не стали христианскими. Вот, скажем, некогда православная Албания. Есть там сейчас и православные, и католики, но вообще это, как хорошо известно, мусульманская страна. И вот если в Албании произойдет второе, окончательное Крещение, то какое их них войдет в албанскую историю как официальное? Я полагаю, второе. Оттого и мы ведем отсчет от полного, окончательного Крещения Руси великим князем Владимиром. 
 
Русь появилась со своим Киевом, соперником Константинополя, на мировой арене именно тогда. Тысячу лет назад появились у нас и высокая живопись и высокое прикладное искусство — как раз те области, в которых никакого отставания у восточнославянской культуры и не было. 
 
Знаем мы и то, что Русь была высокограмотной страной, иначе откуда у нее образовалась бы уже на заре XI века столь высокая литература?
 
Первым и изумительнейшим по форме и мысли произведением было произведение “русьского” автора митрополита Илариона (“Слово о Законе и Благодати” — сочинение, подобия которому не имела в его время ни одна страна,— церковное по форме и историко-политическое по содержанию.
 
Попытки обосновать ту мысль, что Ольга и Владимир приняли христианство по латинскому обычаю, лишены сколько-нибудь научной документальности и носят явно тенденциозный характер. Неясно только одно: какое это могло иметь значение, если вся христианская культура была принята нами из Византии и в результате сношений Руси именно с Византией. Из самого факта, что Крещение было принято на Руси до формального разделения христианских церквей на византийско-восточную и католическо-западную в 1054 году, вывести ничего нельзя. Как нельзя вывести ничего решительно и из того факта, что Владимир до этого разделения принимал в Киеве латинских миссионеров “с любовью и честью” (какие были у него основания принимать иначе?). Ничего нельзя вывести и из того факта, что Владимир и Ярослав выдавали дочерей за королей, примыкавших к западному христианскому миру. Разве русские цари в XIX веке не женились на немецких и датских принцессах, не выдавали своих дочерей за западных владетельных особ?
 
Не стоит перечислять всю ту слабую аргументацию, которую обычно приводят католические историки Русской церкви, Иван Грозный справедливо объяснял Поссевино: “Наша вера не греческая, а христианская”.
 
Пушкин так сказал о христианстве в своем отзыве на “Историю русского народа" Н. Полевого: “История новейшая есть история христианства”. И если понять, что под историей Пушкин разумел прежде всего историю культуры, то положение Пушкина в известном смысле правильно и для России. Учитывая то, что живопись, музыка, в значительной мере архитектура и почти вся литература в Древней Руси находились в орбите христианской мысли, христианских споров и христианских тем, совершенно ясно, что Пушкин был прав, если широко понимать его мысль.
 
К христианству князя Владимира вели не мистика и не философия, а реальное и логичное понимание преимуществ христианского учения перед другими религиями, пользы от него для народа и государства. Он осознал, владея точной, неоспоримой и обоснованной логикой, что только христианство дает верное направление в жизни и правильную оценку всем человеческим поступкам, желаниям и мыслям.
 
В истории личность обратившегося язычника, великого князя Владимира-Василия, выделяется на фоне других правителей, благодаря свойственным ему мудрости, доброте, справедливости, заботе об огромном государстве, благоустройстве дел, связанных с недавно возникшей Церковью, умелым подходом к греческому влиянию на Русскую Церковь, разумной и твердой дипломатией, а главное – милостивому, сердечному и доброму отношению к окружающим людям, в том числе к бедным и обездоленным.
 
За эти черты его характера и за то, что он привел русский народ к свету Христианства, Русская Церковь причислила великого князя Владимира к лику святых со званием Равноапостольного. Но еще раньше произошло признание народа.
 
А.В. Карташев писал: «Из всех возглавителей древней и старой Руси эпическая память народа исключительно выделила двух вождей: Св. Владимира, которого именовала «ласковым князем и Красным Солнышком», любившим бедный люд и любимым им, и – грозного царя Ивана, справедливого судью, беспощадно казнившего обидчиков народа». 
 
Андрей Воронцов
 
По материалам stoletie.ru
 
Loading...

Друзья сайта

Всеправославная социальная сеть

Молодёжный сайт

Баннер ОКВ СкР

Интернет-магазин ДЕЛОКРАТ

Православные МО

Мы в сети

[info]rusobschina в Живом Журнале

Наша группа ВКонтакте



Яндекс цитирования