Русская Община

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Начало Публикации Беседа с Ольгой Викторовной Кузнецовой

Беседа с Ольгой Викторовной Кузнецовой

E-mail Печать

Когда я видела звездное небо, душа раскрывалась как-то.

Это было для меня всегда очень существенно.

И так же просто на природе. На берегу, когда я сижу,

мне кажется, что мир сотворен Богом.

О.В. Кузнецова

 

Вначале я прошу Вас представиться.

Ольга Викторовна Кузнецова. Это фамилия моих родителей. Мои мама и папа были Кузнецовы.

Считается, что это одна из самых распространенных фамилий в России. Мне, кажется, Вы такой русский человек, советский.

– У меня очень сложная история. Я родилась в Москве в 1940 году. Мой дедушка со стороны моего отца был дворянином и донским казаком. А его мать была грузинка наполовину. Грузинская кровь и донские казаки. До революции у дедушки, двух его братьев и их мамы была мельница. После революции все отобрали. Был огромный дом, в котором они жили. Дом отобрали. Где-то в 1920-е годы, когда лишали дворян избирательного права, они тоже были лишены избирательного права и поехали в Москву.

Откуда Ваши корни?

– Они жили под Новочеркасском, в станице Каменской. Моя прабабушка, мама моего деда, наполовину грузинка. Ее родной брат  Александр Петрович Фицхелауров - генерал Белой армии, о нем написано в «Тихом Доне», даже фамилия сохранена. Это мой “дедчатый” прадед.

– Я даже не слышал такого выражения.

– У моей прабабушки было трое сыновей. Мой дед – средний. Один из двух других участвовал тоже на стороне белых, на Дону. После поражения белых они все уехали, сначала в Константинополь, потом в Америку. Еще во время Второй мировой войны моя бабушка и тетя поддерживали отношения, с теми родственниками, кто жил в Америке.

После войны, когда началась “холодная” война с Америкой, они вообще боялись что-то сказать про этих родственников. Мы их потеряли. Мой дед с бабушкой приехали сначала в Подмосковье. И бабушка, и дедушкаучителя математики.

– Это они в Москве комнату получили?

Да, в Москве, на «Соколе», где я и родилась. Они преподавали в школе. Дед в школе рабочей молодежи.

Соседка приглядела комнату эту, донесла на деда, что он якобы английский шпион. И с 1937 года дед «отмотал» 10 лет, как английский шпион.

Знаете такой анекдот: встречаются два лагерника. Один другого спрашивает:

Ты за что отсидел?

Да ни за что!

А сколько?

15 лет.

Да не ври, за «ни за что» 10 лет давали.

Вот эти 10 лет он ни за что отсидел.

– У Вас есть все это в письменном виде?

Да, в Интернете.

Можно где-то посмотреть?

Конечно. Я Вас познакомлю с двоюродным братом Алексеем Михайловичем Богатовым. Вы и по возрасту близки, ему 61 год. И если Вы пользуетесь Интернетом, он будет счастлив все рассказать, потому что это его.

В 1947 году, когда дедушка вернулся, мне было 7 лет, я пошла в школу. Перед тем, как я пошла в школу, мне дома было сказано: ни в школе, ни каким подружкам, ни каким учителям, ни каким на улице знакомымникогда не рассказывать о том, о чем говорится дома. Я, в общем, советский человек, но с особенностью. Поэтому я понимала, что дома – это одна жизнь, а за пределами домачто-то другое.

В 1947 году дед освободился. Мы жили в Москве: мой папа, моя мама, я, моя бабушка и две прабабушки, а деда послали в Ярославль за 100 километровую зону. Бабушке от школы, где она работала, дали две комнатки, у Никитских ворот.

С 1947-го на 1948 Новый год дед, который 10 лет не видел бабушку, решил поехать в Москву, хотя ему не разрешалось покидать стокилометровую зону.

Из Ярославля?

Он приехал в Москву, и соседка донесла. На другой день его сослали в ссылку, не в лагерь, а на поселение в Красноярск. Он вернулся в 1955 году.

C  8 лет и до замужества, до 21 года, я жила с бабушкой.

На «Соколе»?

– Нет, комнату ту в Москве у Никитских ворот уже забрали. Меня растили две прабабушки и бабушка. Естественно, меня обожали, баловали – я не делала дома ничего.

От меня  требовалось только учиться. И вот я училась, окончила школу с золотой медалью. Так что, когда я вышла замуж, я ничего не умела делать. Единственное, я могла постирать свои вещи.

1956 год. Разоблачение культа личности  восприняла, как личную радость. Дед еще был жив тогда.

Папа, когда вернулся из Ярославля, стал работать в Москве на лакокрасочном заводе.

– А когда он в МТС работал?

– В 1953 году,  его, как и многих инженеров, отправили в деревню, главным инженером МТС. А он был партийный уже к тому времени, потому что пока дед сидел в лагере, он не мог вступить в партию, так как считался сыном врага народа.

Я там проводила лето, все свои каникулы.

– Это было где-то в подмосковной деревне?

– Это Волоколамский район, д. Лотошино, где папе дали дом. Там осенью, когда начинались дожди, все дороги – это сплошной торф, смешанный с черноземом. Ни по одной дороге нельзя было проехать в течение двух месяцев, точно. У папы был личный «Газик» и маленький, худенький, совершенно замечательный шофер. Он умел ездить по болоту, по пням. Осенью жители деревни могли убить лося, хоть это было запрещено, и никаких лицензий тогда в помине не было. И вся деревня этого лося ела. Они его честно делили на всех.

Еще тогда, в 1953-1954 годах, были продукты американского ленд-лиза: тушенка и что-то еще. Я даже вкус тушенки помню. И тогда же вся страна посмотрела в первый раз «Тарзана».

Вы были советским ребенком.

Естественно, советским. Я вот скажу, с детства у меня любви к вождям не было никогда.

– И не мудрено.

– Я обожаю русскую культуру. Моя бабушка хоть и была  учительницей математики, очень любила Толстого. Обе мои прабабушки были, конечно, православные. Они меня крестили, когда я родилась, тайно от моего папы, потому что папу могли выгнать с работы. Бабушка же моя была вольтерьянка, а дедушка был верующий.

– У Вас до сих пор такая смесь вольтерьянства и православия?

Да.

Советская школа присутствовала в Вашей жизни?

Безусловно. Школа была у нас очень хорошая, между прочим. В центре Москвы, километр от Кремля. Очень хорошие были учителя. Причем половина из них получила образование, по крайней мере, до революции.

– Как Вы отнеслись к тому, что развалился Советский Союз? Это вехи Вашей биографии. Это для Вас было трагедией? Я сейчас думаю, что все как-то неправильно произошло. Но тогда... Огромная держава, мы ее потеряли.

– Моя внучка Улечка родилась в январе 1992 года.

Я помню конец 1991 года, декабрь, в 7 утра я бегу в ближайший магазин. Открывается магазин. Стоит в центре магазина такая железная этажерка. В нее напиханы коробки литровые с молоком, можно взять одну. Я хватаю одну, а через 5 минут все уже пусто. У нас были карточки москвичей.

В 1978 году мы с Юлей поехали в Прибалтику. У нас там были друзья литовцы. Они нам говорили: «Только не говорите по-русски». То есть там русских все ненавидели.

Ольга Викторовна, все равно было не просто решиться на отрыв, на переездв Австралию? У человека за жизнь возникает масса связей, масса корешков, которые его держат.

– У половины моих подруг, по-моему, дети уехали. Я приехала к детям.

Ну, Вы же человек другого поколения. И Вам было сложнее, чем им, оторваться.

– Я бы, наверное, не смогла остаться одна.

– Я не случайно спрашивал о любви к русской культуре, о привязанности к Родине. Эмиграция, она была сразу же после революции. И много было представителей русской культуры и мысли философской, которые эмигрировали из России. Но здесь несколько другая ситуация. Вы довольно долго прожили в Советском Союзе и не стали советским человеком.

– В Советском Союзе я не была диссидентом. Но я имела очень много друзей среди диссидентов. До сих пор мои друзья выходят на эти митинги оппозиции. Мы с Жорой однажды тоже были, когда Ельцин...

Вышел на бронетранспортер?

– Вот этот момент мне понравился.

– А в каком году Вы переехали в Австралию?

Да всего 4 года будет, но я каждый год сюда ездила. Десять лет стояла в очереди за визой.

Вы физик по профессии?

По образованию физик, по профессииисторик физики.

Значительную роль сыграл переезд дочери?

Детей, конечно. Если бы они переехали в Африку – и я бы в Африку, если бы на Северный полюс – и я на Северный полюс. Я просто осталась одна. С мужем я развелась.

– А сложно было технически? Вы говорили, 10 лет в очереди стояли на переезд. А почему 10 лет?

Такие тут правила. Я приехала сюда 4 года назад. Прошло 2 года, мне Австралия стала платить пенсию 1100 долларов в месяц. Моя российская пенсия, а я там всю жизнь работала, у меня там книжки изданы, любила свою работу, – 300 долларов. Представляете?

Ольга Викторовна, а скажите, Вам здесь комфортно живется?

Да.

То есть, у Вас здесь своя квартира, Вы нашли круг общения?

– Я своей стране, развалившейся уже, благодарна за то, что в результате приватизации мы получили свои квартиры. У меня была маленькая квартирка в Москве, я ее продала и купила здесь.

– Вот Вы сейчас в Рим летите. Это Вам пенсия позволяет?

Да, конечно.

Скажите, а не тянет в Россию?

– Я всю жизнь прожила в России. Это мое все. Но сейчас Москва стала кошмарным городом. Там 16 миллионов живет, абсолютно мне чужих. Понимаете? Коренных москвичей Вы днем с огнем не сыщете.

– А подруги?

Половина на том свете, одна во Франции, другая в Америке, в Израиле 3 человека. А потом Скайп. Я каждый день по Скайпу общаюсь.

– А нет ли у Вас ощущения какой-то новой жизни?

Безусловно. А Вы верующий?

Да.

Когда я училась в школе, в университете, и потом начала работать, верующих было мало. Потом я работала в “ящике” – это 1962 год. Со мной там работал мой однокурсник Лев Регильсон. Вам эта фамилия не говорит ничего?

– Нет.

– О книжке такой «Трагедия Русской церкви в ХХ веке» не слышали? Ее написал Лев Регильсон, мой однокурсник.

 Его папа еврей, который прошел всю войну в звании, кажется, майора, был зав. кафедрой военного дела на физфаке у нас. Лев Регильсон в 1960-е годы пришел к православию. А мы в это время с ним работали в одном “ящике”. В те времена посылали научных сотрудников поднимать сельское хозяйство. Слышали про такое? В Подмосковье, выкапывать картошку. Обычно ездили мужчины. Там была какая-то разнарядка: от каждого института столько-то народу. А “ящик” был устроен так: там работало тысячи две людей на заводе. Делали источники тока, их ставили на спутники. И был маленький теоретический отдел, всего человек двадцать, не больше

От “теоретиков” поехал один наш Лев Регильсон. Как-то зашел разговор о Боге и о вере, и ему прямой вопрос задали. Как он потом объяснял, что если тебе вопрос задаютверишь ли ты, a ты соврешь, то ты, как бы, преступление перед Христом совершишь. Он и сказал, что верит. На другой день их всех забрали в Москву. Вся картошка осталась гнить в поле. И еще собрание: 2 тысячи рабочих и нас 20 “теоретиков”. И все 2 тысячи встают и говорят, что он на исповеди выдаст секретные данные. И только “теоретики” его поддерживали, 20 человек. Его выгнали  с работы, без права поступления, куда бы то ни было.

Он священником стал?

– Нет.

Ольга Викторовна, конечно же, много разных людских судеб, с которыми Вам доводилось пересекаться напрямую или косвенно, но мне бы хотелось о Вашей судьбе поговорить.

– Я расскажу о том, как я пришла к вере.

Во-первых, Вы были крещеной.

– Я была крещеная и знала об этом, но не задумывалась никогда, примерно до того, как не произошла эта история с Регельсоном. Почему я Вам про нее и рассказала. А в это время уже началось в Москве религиозное возрождение.

Потом с этим Львом я продолжала дружить, а потом он стал ходить в семинар один, православный. Я лично стала читать религиозных философов: Флоренского «Столп и утверждение истины». Читали когда-нибудь?

Да.

Потрясающе. Вот я стала читать «Столп и утверждение истины», потом Булгакова «Свет невечерний», Владимира Соловьева, много всего.

Когда Вы в первый раз причастились?

– B 1974-м. У меня есть одна знакомая семья в Москве, очень-очень православная, там 10 детей. Они бежали с Украины от голода. Старший сын на тот момент был священником. Они дружили с одним старым священником, Николаем Павловичем Ивановым, который в то время стал писать книгу «Комментарии к Шестодневу с научной точки зрения». Он попросил, чтобы они дали ему какого-нибудь человека, который бы проверил его тексты с точки зрения физики, чтобы там не было ляпов. Так я с ним познакомилась, и мы буквально бросились в объятья друг другу. У него детей не было. Он был протоиерей. Он был на 30 лет меня старше, женат. Замечательные оба человека - и он, и жена. Вот тут у меня началась новая страница, благодаря им.

Иконка от него есть?

Да. Сашу благословляла с Юлией. В моей жизни он огромную роль сыграл. Николай Павлович работал в журнале «Московская Патриархия».

Когда Вы сами почувствовали помощь Божью, именно промысел?

Наверное, сейчас я это осознала более-менее. У меня был случай во время исповеди. Я говорю, примерно следующее священнику: «Вот Вы знаете, я никогда, никому зла не желаю, действительно. У меня это единственное хорошее качество. Мне кажется, что Господь ко мне несправедлив. Но проходит иногда 5 лет, иногда 10, иногда 20, я начинаю понимать, зачем это было». И этот священник мне: «Вон отсюда, вон со своими философскими рассуждениямиНа самом деле, вот сейчас и здесь, оглядываясь на всю свою жизнь, я поняла: да, всю жизнь я была в Божьих ладонях.

– А Вы посещаете храм?

Посещаю. Мне нравится приход. Замечательные люди. Я верю в какую-то форму той жизни, будущей. Конечно, думаю, что там мои прабабушки на арфе не играют, но, что они обо мне молятся – это сто процентов, и я их поминаю всю жизнь. Сама я молиться очень плохо умею. Только дай, дай, хочу, хочу.

Советский период Вы воспринимаете как тернии?

Ну, нет, конечно.

– Или были все-таки какие-то радости?

Конечно, были. Культура русская для меня, это то, что меня и сейчас питает. Наизусть массу стихов знаю и музыку. Объездила по Золотому кольцу все соборы. Когда видела в первый раз, конечно, восторг. Но я отделяю страну от ее правителей.

Будь возможность у Вас раньше уехать, Вы бы уехали или пусть было бы так, как есть?

– Я в течение 10 лет ездила сюда, 8 раз за это время. Два раза я жила у Саши с Юлей по году.

–  Сейчас бы хотелось поговорить о том, как, собственно, состоялся ваш переезд, и как Вы освоились в Австралии.

Когда они уехали, увезли двухлетнюю Улечку, у меня было ощущение такое, что передо мной огромная стена, уходящая вверх. Я не вижу, где она кончается. Мне в этот момент было тяжело. И мама умерла тоже, и папа перед этим, то есть все у меня ужасно было. B феврале 1995 года я поехала в Австралию первый раз на 3 месяца.

Они жили тогда в Аделаиде. И Юля уже родила второго ребенка. Был уже Петя, которому было месяцев 7-8. С первого же момента меня просто очаровала Австралия, тот образ жизни, которым они тогда жили. Они были молодые, Саша и Юля.

У меня такое чувство, что они Австралию не полюбили, ни Юля, ни Саша. А тогда они еще радовались этой жизни в Австралии.

Австралия освоена вдоль побережья. Наверное, в первый или во второй день мы поехали на океан.

– Я понял, что ни Юля, ни Саша не собирались надолго здесь оставаться. Они собирались приехать сюда на 2 года.

– Нет, нет. Официально они ехали, как эмигранты.

То есть, на постоянное место жительства?

– Это Вы можете лучше спросить у них. И мне очень понравилась природа Австралии. Просто замечательная, эти эвкалипты потрясающие! Сначала я не собиралась ехать на постоянное место жительство к ним, у меня были свои обстоятельства, но я ездила каждый год. Пока они жили в Аделаиде, я один раз приезжала на 3 месяца, потом на 8, потом на полгода, потом на год. Потом они перебрались в Мельбурн. Я приехала сюда на год. Потом три раза по полгода. Я пока не получила этого гражданства, 8 раз здесь была. Из них два раза по 2 года.

По приглашению?

Да, дают на год. Притом, если Вы хотите побыть дольше, Вы можете выехать на остров Бали, который принадлежит Индонезии. От Австралии туда лететь час самолетом. Там Вы можете пойти в посольство и снова получить визу на год и вернуться обратно.

– Вы так делали?

– Нет. Я так не делала. Я всегда уезжала в Москву.

–Тем более, Вы ведь одиноко жили в Москве?

– У меня всегда очень много друзей было. Работа очень интересная.

– Я имею в виду семью.

– А семьи не было уже, да. А когда я приезжала сюда, то я не думала о Москве. Я приезжала сюда и забывала все напрочь. Вот так созрело решение. Потом и возраст уже. Да и 10 лет ждали в очереди, надо сказать.

– На постоянное место жительства?

– Да, да. Но мне было разрешено приезжать по приглашению. Я просто шла в посольство, заполняла анкету. Обычно, мне через недели две-три давали ответ, визу, я покупала билет.

– А как Вы с местом жительства определились?

– Изучение английского даже в таком пожилом возрасте я восприняла как благо. Я любила учиться всю жизнь. А тут вышло, что можно еще чему-то учиться и познавать страну. Новая страна, совершенно неведомая.

У меня есть приятельница, она из Аделаиды, я с ней познакомилась, когда еще Юля с Сашей там жили. Она австралийка, учительница немецкого языка и музыки в школе. И вот она у себя дома два раза в год устраивала концерты. Оркестр – это обычно были ее коллеги, учителя музыки или их студенты, которые иногда уже и консерваторию окончили. Иногда это были концертирующие люди. Если это была концертирующая звезда, то она из своего собственного кармана платила деньги. Так моя приятельница устраивала музыкальные концерты и приглашала людей, в последний раз у нее сто человек было. Концерт дома, после концерта - угощение. Каждый приносит что-то: бутылку шампанского, какой-то кекс, кто фрукты, кто что. Все разрезано, уложено и люди спокойно общаются, обсуждают. Мне было очень интересно с ними познакомиться. Второе, я увидела, что здесь несколько другая, очень интересная прослойка.

– Насколько я понял, Лидия родилась здесь?

– Нет, она приехала, когда ей было 3 года. Для меня очень важно  знакомство именно с австралийцами, потому что в местном русском обществе, так называемом комьюнити,  большинство ноет. Ну, не все, но очень многие: то не так здесь, это не так. Ну, поезжайте в Россию, что Вы тогда здесь живете? Поэтому я стараюсь не очень общаться с русскими.

Для меня Москва сейчас другой город, абсолютно, - 16 миллионов непонятно откуда взявшихся людей. Это не москвичи. Это не то, как я жила в детстве или даже, когда в университете училась. Для меня Москва – это, как незнакомый Сингапур. Перенаселение и ужасный транспорт, и дорога.

– А друзья?

– Друзей много. Но друзья умирают. За те четыре года, что я здесь, умер Юлин папа, мой муж бывший. Мы, правда, с ним в разводе, но были друзьями.

– Это Павел Тюрин?

– Павел Тюрин. Умерла моя школьная подруга, с которой я с восьми лет дружила до 70-ти. Мои две дорогие сестрицы с семьями и мой двоюродный брат – вот все мои родственники там. Больше никого нет. С ними как раз ездила в Италию, встречалась. Да, конечно, я чувствую себя эмигрантом до конца жизни. Но такова судьба очень многих и тех же наших после революции.

– Здесь у Вас уже появились новые друзья, коллеги?

– Здесь замечательное отношение к старым людям. Здесь они называются senior«синьо», уважаемые. Ты приходишь к врачу, он тебе не скажет: “А что Вы хотите? Вам уже 70 лет!” Он будет вас лечить. Я получаю здесь замечательное пособие. Если я вернусь в Россию, я его потеряю. Естественно, я там буду жить на свои, меньше, чем 300 долларов.

– А расскажите, как Вы здесь обустраивались, приобретали себе квартиру.

– Я продала в Москве квартиру и на эти деньги купила здесь.

– Она недалеко от моря?

– 15 минут пешком, это вразвалочку.

– Вы хотели именно этого?

– Я этого хотела всю жизнь.

– Море, воду...

– Да, и каждый свободный день я там. Если у меня мало времени, я иду в магазин, я иду вдоль берега. Если у меня много времени, я иду с книгой или просто посидеть.

– Ваше обитание возле моря, спокойный ритм жизни. Скажите, как Вы выбрали квартиру?  Это сложно было?

– С помощью компьютера мы тогда выбрали, спасибо дочери. Мы с ней посмотрели, наверное, 5 вариантов, и, когда я увидела этот, поняла, что квартира в шаговой доступности от берега, это было основное. И мы купили.

– Если не секрет, сколько это стоило?

– Четыре года назад в августе – 175 000 австралийских долларов.

– Все равно, ведь надо было как-то освоиться в этой квартире.

– Пока я жила в Москве, в общем, я семь квартир поменяла. Для меня это уже было нормой жизни.

– Переезды. Ясно, что Вы ведь не привезли из России ни мебель, ни других вещей, ничего, все это надо было покупать.

– Вы знаете, нет. Вся моя мебель была подарена мне русскими эмигрантами. Холодильник мне Дана Николаевна дала, телевизор, компьютер – Юля с Сашей, кровать тоже. Стол с Юлькой нашла. Они просто выставляют подержанные вещи на улицу. Хороший стол, резные ножки. Диван мне подарили, кресло. Второй диван подарили, ковер мне дали. Я из мебели не покупала ничего. Я стала покупать только посуду.

– Еще такая тема. Мы находимся с Вами в монастыре в Бомбале. Что для Вас вера в Бога и когда Вы обрели эту веру?

– У меня была очень близкая подруга. Мать у нее русская, папа узбек. Она после школы приехала сюда и поступила во ВГИК. Она киноактриса по образованию. У нее случилась трагическая история любовная, после которой она запила. Причем, по-черному. Сестра ее с мужем решили лечить ее от алкоголизма лоботомией. Это когда вам просто  рассекают правое и левое полушарие.

И она, когда своим  замутненным сознанием поняла это, сбежала ко мне. А я уже была в разводе. У меня была двухкомнатная квартира. Мы жили с Юлей. Подруга стала жить у меня на кухне, у меня там был диванчик, она жила на диванчике. Она каждый день шла в магазин, покупала себе 6 бутылок вина, нет, сначала она даже водку пила. Я на работу хожу, Юля в школу. Прихожу, а она уже упившись совершенно. И в один прекрасный день я увидела: она лежит на полу и как-то извивается, какие-то бессмысленные звуки издает. Я поняла, что лежит тело, из которого вышел Дух. Нет Духа. Я глазами увидела, что есть тело, и есть Дух. И я побежала договариваться крестить Юлю. Потом я стала много читать, главным потрясением в моей жизни стали «Столп и утверждение истины» Флоренского и «Свет невечерний» Булгакова. Кстати, есть картина Нестерова, называется «Философы», и как раз на ней Флоренский и Булгаков, в Третьяковской галерее находится.

– Я видел.

– Под влиянием чтения этих книг моя вера окрепла. Когда я видела звездное небо, душа раскрывалась. Это было для меня всегда очень существенно. И так же просто на природе. На берегу, когда я сижу, мне кажется, что мир сотворен Богом. На природе Бога чувствую.

Спасибо Вам, Ольга Викторовна, за интересную беседу

Арефьев Вадим

 
Loading...

Друзья сайта

Всеправославная социальная сеть

Молодёжный сайт

Баннер ОКВ СкР

Интернет-магазин ДЕЛОКРАТ

Православные МО

Мы в сети

[info]rusobschina в Живом Журнале

Наша группа ВКонтакте


ВЫЖИВАЕМ

Русский образ

1404
Image Detail
Запорожец
Image Detail
s22b
Image Detail
02
Image Detail
Пощупово
Image Detail

Яндекс цитирования