Русская Община

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Начало Община Русские новозеландцы и православие в стране киви

Русские новозеландцы и православие в стране киви

E-mail Печать

alt

Новая Зеландия в представлении многих из нас – это далекая сказочная страна, расположенная на другом конце света… О сегодняшнем дне Православной Церкви, русской диаспоре и духовных проблемах новозеландского общества мы беседуем с благочинным приходов РПЦЗ в Новой Зеландии протоиереем Владимиром Бойковым.

 

***

Отец Владимир, что сейчас представляет собой Русская Церковь в Новой Зеландии, каково ее административное устроение в этой далекой и во многом для нас экзотической стране?
Мы относимся к Австралийско-Новозеландской епархии РПЦЗ. Большинство русской паствы нашей епархии проживает в Австралии, особенно много выходцев из России и стран бывшего СССР в Сиднее.
Основная волна русских иммигрантов, если можно так сказать, была после Второй мировой войны.– Да.. Первые русские, попавшие в эту страну, основали там три наших прихода. Проблема в том, что на Новую Зеландию у епархиального центра никогда не хватало ресурсов, и, как я думаю, еще и в том, что вопрос поддержания приходов и миссионерской работы даже самими русскими православными никогда серьезно не поднимался. В Новой Зеландии был один русский священник, прибывший, как и многие, из Австралии, из лагеря перемещенных лиц. Он приезжал на выходные дни служить в Веллингтон, где у Русской Зарубежной Церкви был маленький приход. Русские и сейчас, как и раньше, сконцентрированы в трех самых больших городах. Это столица Веллингтон, на севере Северного острова крупнейший в стране город Окленд и на Южном острове город Крайстчерч У нас в ОклендеВоскресенский приход, в Веллингтонехрам Христа Спасителя и в Крайстчерчехрам святителя Николая. Это и сейчас действующие приходы.
Слава Богу, что в 1990-е годы обратили серьезное внимание на служение в Новой Зеландии. Община росла в эти годы. В начале нового века был сильный наплыв эмигрантов, и митрополит Иларион, еще будучи нашим правящим архиереем, решил послать меня сюда настоятелем прихода и благочинным приходов Новой Зеландии. Я служу здесь уже шесть лет. Приходская жизнь у нас во всех приходах постоянно крепнет. В Окленде это сильно чувствуется, почему у нас служит и второй священник. В Веллингтоне и Крайстчерче это меньше чувствуется, но все равно есть рост очень серьезный. Есть люди, которые к приходской жизни серьезно относятся. Это постоянные прихожане, которые часто исповедуются и причащаются.

– Расскажите, пожалуйста, подробней о вашем сегодняшнем служении.
– Я являюсь настоятелем Воскресенского прихода в Окленде, настоятелем храма Христа Спасителя в Веллингтоне и благочинным русских православных приходов в Новой Зеландии. У нас в Окленде сейчас есть второй священник – отец Евгений Куланов. Он служит уже четвертый год, После того как рукоположили отца Евгения у нас в Окленде службы совершаются постоянно. Очень редко бывает, чтобы у нас не было службы в выходные дни. У нас есть еще третий священник, отец Аркадий, который служит в КрайстчерчеВ Окленде мы организовали русскую церковную школу. Директором школы является наш второй священник. Я вижу, что многие молодые семьи начали с ним общаться более активно. К сожалению, для всех просто физически в храме не хватает места. По воскресным дням многие не могут войти в храм и стоят на улице.

– Сколько приблизительно русских и выходцев из бывшего СССР живет сейчас в Новой Зеландии?
- Я бы сказал, что у нас в Окленде сейчас от 7 до 10 тысяч русских православных людей, приехавших уже после 1990 года. В Веллингтоне, наверное, 1000-2000, в Крайстчерче намного меньше – где-то до тысячи.

– А чем в основном занимаются русские в Новой Зеландии?
- Если говорить об основной массе, то первые приезжавшие в начале 1990-х намеревались работать по своей специальности. Это были ученые, врачи, инженеры, в общем – специалисты. Они думали, что приедут в эту сказочную страну, их всех возьмут на работу, и все будет хорошо.. Но в итоге оказалось, что существует серьезный языковой барьер, и в Новой Зеландии не признавали в полной мере советские дипломы и ученые звания. Необходимо было учить язык и сдавать экзамены на квалификацию.
В начале нынешнего века ситуация немножко изменилась. Начали приезжать люди со знанием английского языка, но зато сам уровень специалистов стал ниже. Многие приезжали, используя студенческие и иные визы, чтобы как-то зацепиться и остаться жить в Новой Зеландии.
Люди, оказавшиеся здесь, живут вдали от нашей русской культуры и традиций нашей Православной Церкви. Эта изолированная жизнь тоже одна из наших самых серьезных пастырских проблем. Сейчас со всеми средствами массовой коммуникации, информации мир стал ближе в каком-то отношении, но все равно чувствуется, что мы от всего вдалеке.
Другая наша пастырская проблема в том, что было очень много браков, заключенных посредством интернета. В Новой Зеландии хорошо развито сельское хозяйство. У нас много больших ферм, расположенных вдали от городов, и фермеру бывает очень непросто найти себе жену. Многие используют для этого интернет. Они находят специальные русские сайты, знакомятся, платят большие деньги, оформляют все бумаги, приглашают невест и регистрируют свой брак. Но женщины из России приезжают к нам без полного представления о том, куда они едут и что их тут ждет. Я считаю, что это социальное явление нанесло большой ущерб нашему русскому православному обществу. Особенно женщинам. Они приезжают, например, из Москвы или Санкт-Петербурга, и оказывается, что они не могут быть простыми женами, жить в новозеландской глуши, где никто не говорит по-русски, нет никаких подруг и знакомых. Они впадают в уныние, муж их не понимает. Все это приводит к личным трагедиям.
Когда я приехал в Окленд в 2005 году, мы открывали храм два раза в неделю в будние дни: в среду утром и в пятницу вечером. Люди, в основном женщины, приходили и ставили свечи. Я специально садился у свечного стола и беседовал с приходящими, спрашивал, как кого зовут, откуда приехали. Очень часто бывало так, что первые 20 минут я слышал от них восторженные рассказы о том, как все хорошо в Новой Зеландии, а потом, когда разговор доходил до сердца, женщины начинали просто рыдать. Они приехали сюда со своими мечтами о том, что муж сделает их жизнь такой необыкновенной, что они будут любить друг друга, что у них будет просто рай земной. А мужья не могут с ними нормально общаться. Они друг друга не понимают. Начинаются скандалы, ссоры.
До сих пор у нас большинство прихожан не могут себе позволить купить собственный дом. Многие снимают квартиры. Но все равно они относятся очень добросовестно к своей работе и к своей духовной жизни. Это очень сильно чувствуется – духовный подъем. Наш храм в Окленде опять стал центром русской жизни для тех людей, которые нуждаются в этом, и слава Богу!

– А как еще Православная Церковь представлена в Новой Зеландии? Там же есть и другие Поместные Церкви?
– Да. Самая крупная по численности приходов Церковь – это греческая Церковь Константинопольского Патриархата. Греки и арабы были, по сути, первыми православными людьми в Новой Зеландии.
Первый приход был основан православными ливанцами и арабами где-то в начале XX века в городе Даниден на самом юге Южного острова. Потом греки активно приезжали после Второй мировой войны, как и наши русские, и поселились в основном в Веллингтоне. Константинопольская Патриархия единственная имеет своего архиерея в Новой Зеландии.
В Новой Зеландии за последние два года греки основали четыре или пять миссионерских приходов, а в одном месте даже купили старый англиканский храм, где сейчас служит один иеромонах.. У них есть также маленький монастырь, в котором недавно построили храм.
Еще у нас в Новой Зеландии есть три прихода Сербской Православной Церкви. Самый сильный приход сейчас в Окленде. Они недавно купили себе старый пресвитерианский храм. Мы с их разрешения в этом храме служили пасхальную службу, потому что у нас места не хватает. В Окленде живут почти исключительно беженцы, выходцы из Косово. И в Крайстчерче у сербов тоже есть маленькая община. Они живут рядом, бок о бок с русскими, служат в одном храме, и это очень приятно. К ним приезжает отец Любомир из Веллингтона и служит вместе с нашим батюшкой в воскресные дни, они общаются вместе, и очень приятно видеть, как мы, находясь вдали от своей Родины, помогаем друг другу, друг друга поддерживаем. К нам в Окленде приходят некоторые румыны (сейчас меньше, потому что они тоже получили своего священника), болгары приходят (у них нет своего храма и священника), македонцы приходят.
Есть здесь и Румынская Православная Церковь. Новый румынский архиерей Австралийский и Новозеландский Михаил – молодой, очень энергичный, миссионерского духа человек. Он устроил уже четырех священников в Новой Зеландии. У них людей меньше, чем у нас, но они очень серьезно относятся к себе. Мне очень нравится дух православных румын. Службы они совершают в Окленде, в маленьком городке Хамильтон, в Веллингтоне и в Крайстчерче. Их приходу в Крайстчерче румынское государство помогло купить старый англиканский храмМы сослужим, когда бывает какой-то праздник, приглашаем друг друга.
Еще здесь есть Антиохийская Церковь, она имеет несколько приходов, в основном они служат на английском. И они тоже ведут миссионерскую деятельность среди новозеландцев.

– А в чем особенность миссионерской деятельности в Новой Зеландии?
– Миссионерствовать среди новозеландцев очень трудно, как и в Австралии. Это совершенно иные люди, чем, скажем, американцы, не говорю уже о России. Коренной американец, например, он, как правило, что-то ищет. Поэтому у них столько этих сектантов, протестантов, там церкви создаются тысячами, потому что они все время что-то ищут. А в Австралии и еще больше в Новой Зеландии совсем иная ситуация.

– Ничего не ищут?
– Нет, они ищут, но что они ищут? Ищут пляжа, футбола, пива, телевизора. У нас в Новой Зеландии в субботу вечером все должны быть на регби или смотреть матч по телевизору. Если не сезон регби, то крикет или какой-нибудь иной спорт. Спорт – это очень сильное дело, на нем все помешаны. Пиво выпить – это тоже почти религиозный акт. Пляж и отдых – тоже. Каждый новозеландец старается иметь свою дачу. Это часто маленькая хибарочка где-то рядом с пляжем, чтобы ему туда приехать в выходные дни: ни о чем не волноваться, закрыться в ней, покупаться, полежать, почитать газету и вернуться в обычный мир в воскресенье поздно вечером.

– По-видимому, климат, условия и уровень жизни оказывают такое расслабляющее действие?
– Я бы сказал, что эта расслабленность, обмирщенность в духовности особенно чувствуется у католиков и англикан. Может, они и сами этого не понимают, но некоторые консервативные, старого устоя, католики и англикане понимают, почему у них так мало людей в храмах.
Каждый приход открывает свои двери для других религиозных групп. Скажем, рядом с нашим приходом есть очень красивый храм святого мученика Албана. В нем один их самых больших старинных органов у нас в Новой Зеландии, но они не используют его, потому что традиционных англикан в этом приходе осталось каких-нибудь 15 человек, а в воскресенье у них храм пять раз почти полный. Потому что после англикан приходят на час какие-то островитяне-христиане, потом раз-два в месяц приходят индусы христиане-фомиты, потом приходит еще кто-нибудь. Так что до 6 часов вечера, начиная с 8 часов утра, у них храм работает, но не только для англикан. А приходящие что-то платят этим англиканам за аренду. Они в плачевном состоянии, у них нет денег на ремонт храмов, потому что прихожан нет. Очень часто они сдают помещения.
Наши сербы, которые купили храм, очень часто служили в зале этого англиканского храма. У них в то время было шесть групп, которые пользовались в воскресное время этим храмом и этим имуществом. Это явление очень распространено сейчас – из-за упадка веры и духовной жизни. Каждый храм используется под какое-нибудь еще, даже и нерелигиозное, дело. Или в бинго играют, или занятия по танцам проводятся, каратэ или что-то вроде этого – для того чтобы содержать этот храм.

– А как в Новой Зеландии обстоит дело с традиционной семьей?
– Я бы сказал, что в этом значительна роль эмигрантов. Скажем, у индусов очень сильно развит институт семьи, у китайцев, у мусульман то же самое. И у островитян, наших Cook Islanders, это очень сильно развито. (Они когда-то жили под управлением Новой Зеландии и сейчас легко получают постоянное место жительство, имеют предпочтение перед другими эмигрантами.) Это очень религиозные люди и очень традиционные. Проезжаешь мимо церкви в воскресный день – все до единого одеты в белые костюмы. И у них такая открытая душа, простая и очень чистая. Моя матушка работала с больными детьми в школе, где учат детей с церебральным параличом, и там очень много помощников из этого народа, потому что у них мягкое сердце. В каждом классе по нескольку ребят и по нескольку помощников. И в основном помощниками были именно эти Cook Islanders. У маори тоже развит институт традиционной семьи. У них это называется маорийским словом «фанэо». Это не только твоя семья личная, но это общая твоя семья, даже это понятие расширяется до племени. Все должны друг другу помогать.

– Вы знаете хотя бы одного маори в Новой Зеландии, который принял Православие? И есть ли какие-нибудь планы о миссии среди маори?
– Хотя бы об одном маори, принявшем Православие, я еще не слышал, но у нас есть Божественная литургия Иоанна Златоуста на маорийском языке. Мы ее не совершали, потому что никто из нас не знает этого языка, но был батюшка, он служил в Антиохийской Церкви, а сейчас служит на Аляске, если я не ошибаюсь, в Православной Церкви Америки, так он сделал перевод на маори. Не знаю, насколько он полный.

Беседовал иеромонах Игнатий (Шестаков). ПРАВОСЛАВИЕ.РУ

 
Loading...

Друзья сайта

Всеправославная социальная сеть

Молодёжный сайт

Баннер ОКВ СкР

Интернет-магазин ДЕЛОКРАТ

Православные МО

Мы в сети

[info]rusobschina в Живом Журнале

Наша группа ВКонтакте


ВЫЖИВАЕМ

Русский образ

С нами Бог!
Image Detail
vasnecov_4
Image Detail
Моя Россия!
Image Detail
phoca_thumb...
Image Detail
Обниинская ...
Image Detail

Яндекс цитирования