Русская Община

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Начало Публикации Герман Стерлигов: "Сам не знаю, насколько я был богат"

Герман Стерлигов: "Сам не знаю, насколько я был богат"

E-mail Печать

altВ начале 90-х его имя узнали все: создав первую в России биржу, Герман Стерлигов в одночасье стал одним из самых известных и богатых людей страны. Потом было много других проектов, участие в выборах президента России и мэра Москвы, разорение и переезд с Рублевки в глухомань. Туда, на хутор в 160 км от столицы, и отправился корреспондент "Денег" Дмитрий Тихомиров.

Места на границе Московской и Смоленской областей действительно глухие. Вместо двух домов на Рублевском шоссе, замка во Франции, квартиры в центре Нью-Йорка и прочей собственностихутор, на котором Герман Стерлигов живет вместе с женой и пятью детьми. Раньше здесь были деревня Слобода и семейная вотчина Стерлиговых.

Еще по телефону Герман предупредил меня: "До самого хутора точно не доедешь. Сам не доезжаю!"

Стерлигов появился внезапно: из леса, на лошади, в шинели, с ружьем. Следом вышел мужикоказалось, работник, чьей задачей было сидеть в моей машине: места вокруг лютые, и что придет в голову местным, встретившим одинокий джип на краю леса, неизвестнопервый большой дом Стерлигова, построенный три года назад и обошедшийся в $100 тыс., сожгли. Это была точная копия тюменского острога XVII века, увиденного в одном старом альбоме.

Очень понравился мне тот дом. Если тогда он простоял бы несколько сот лет, то и этот должен был быть на века,— говорит Стерлигов.— Местные, задействованные на стройке, из зависти подожгли.

— А знаете кто?

Конечно, почти сразу вычислили. Одна семейная паражена ждала на ГАЗ-66 в лесу, пока муж поджигал. Еле выбрались: застряли, когда уезжали. Если бы поймалразорвал. Но уберег Господь от греха. Теперь я им даже признателен, точнее, не им, а Богу. Я бы такой дом просто не протопил бы зимой, он бы стоял как памятник моему идиотизму. Сейчас живу в избе шесть на восемь, изначально строившейся для рабочих: посрединепечка, в одной половине бабы, в другоймужики. Детина печке зимой. И отапливается идеально. В лютый мороз всего две охапки уходит за сутки.

Оставшиеся 3 км идем рядом с дорогой, больше похожей на болото,— никакой джип не преодолеет. Чтобы добраться до хутора, Герман вызывает по мобильнику трактор с прицепленным толстым стальным листом: машина въезжает на лист и таким образом буксируется до дома.

— А дорогу сделать сложно?

— А зачем? Будут тут всякие ездить, проходным двором станет. Распутица все же сдерживает посетителей. И так после некоторых статей ходоки стали доставать, пару раз в неделю обязательно кто-нибудь наведается. И как находят адрес? А у кого что на уме — неизвестно. А у меня все же пять детей, так что теперь даже их приходится забирать, когда на несколько дней в Москву уезжаю.

— В последнее время вас часто называют отшельником. В Слободени газа, ни электричества...

Ну какой же я отшельник! Регулярно бываю в Москвенадо же как-то зарабатывать, платить зарплату людямСтерлигова три работника — "два мужика и баба", как он их называет.— "Деньги"), каждому надо $600 ежемесячно. Но самая большая статья расходовобучение детей. Не отдам же я их в обычную школу, где из них непонятно кого сделают. Да и школы поблизости никакой нет, так что приходится вахтовым методом учителей из Москвы выписывать.

Откуда тогда деньги? Все говорят, что денег у Стерлигова больше нет.

Правильно говорят. Прежних денег действительно не осталось, но нам вполне хватает: продукты почти все свои, вон, банками с помидорами и огурцами большая часть пола в доме заставлена, из города только хлеб привожу, когда лень самим печь, соль, сахар... Для денег баранов продаю, по 500 рублей за кило.

Много желающих купить?

За 15 лет в бизнесе у меня полно состоятельных знакомых. Кто же откажется от экологически чистого мяса? Нужны деньгирежем пару овец или больше, смотря сколько денег надо, кидаю в кузов, звоню знакомым и по дороге в город забрасываю.

Сам Стерлигов мяса не ест (по каким соображениям, не говорит) и не пьет, но другим этого не запрещает. Жена и дети мясо вполне употребляют, а на недавнюю пресс-конференцию в "РИА Новости" выкатил целый бочонок молдавского красного.
 
С путчем нам повезло"
 
Сразу после армии Стерлигов устроился на АЗЛК токарем-расточником, месяцев семь проработал. Затем поступил на дневной, на юрфак, окончил первый курс, но ушел. Время нельзя было упускать. История Стерлигова-миллионера началась в самом конце 80-х, когда он придумал свое первое коммерческое предприятие: убедил директоров столичных вокзалов, что их залы ожиданияотличные концертные площадки. Артистов находили на Арбате.

— Так и зарабатывали. Артисты давали выступление минут на пятнадцать, затем девчонки собирали деньги — и вся группа переезжала на следующий вокзал. А на это местодругие. Такой круговорот.

— И много зарабатывали?

Деньги таскали в чемоданах, за пару месяцев по машине купили. Основная проблема былаобменять железную мелочь на банкноты. Тогда даже аренды никакой не было, даже ментам не платили, на что они очень обижались. Это был 1988 год. Но в этом же году концертную деятельность постановлением Верховного совета СССР запретили — и мы создали один из первых кооперативов, занялись юридическим обслуживанием населения. Не зря же я учился на юрфаке. Артем Тарасов стал одним из первых моих клиентов. Тогда у Тарасова пропали из банка документы, а мы ему их вернули. А потом была биржа "Алиса". Это на нашем примере пришли всякие РТСБ.

— А как родилась идея биржи?

Случайно: смотрел какой-то американский фильм, там была показана работа Уолл-стрит. И подумал: а почему бы не сделать что-то подобное у нас, ведь людям нужно где-то продавать и покупать товары, сырье. Арендовали зал, экраны повесили, компьютеры понаставили. Дали рекламупо сути, это была первая коммерческая реклама в стране. На открытие биржи я взял у Смоленского (председатель правления банка "Столичный" А. П. Смоленский.— "Деньги") кредит на 2 млн рублей и через два месяца объявил о продаже мест, по 300 тыс. рублей каждое (тогда новые "Жигули" стоили 8 тыс. рублей, а на доллар можно было жить целый день). И в первый же день получили 6 млн рублей! В течение года продавали места — последняя цена была 3,5 млн рублей за место.

— Были какие-то особенно запоминающиеся операции?

— С путчем нам повезло. Я как раз в Нью-Йорке сидел, в нашем филиале, и цена долгов России вмиг упала почти до нуля. В тот же день в основном на деньги одного египетского бизнесмена мы скупили массу долгов. А через три дня продали. Я же говорил: за три дня все успокоится. Так и случилось. Рентабельность операции была тысячи процентов.

— А что за история с фотографированием с Ельциным?

— Веселые тогда времена были, все было на грани, перманентное состояние опасности. Но и возможности были колоссальные, у президентов (Горбачева и Ельцина) на днях рождения и прочих праздниках бывал. Перед одним таким праздником, новогодней елкой, мне с братом предложили сфотографироваться с Ельциным за 50 тысяч, причем официально, на бланке. Меня такой цинизм просто поразил. Мы ответили: "Весьма признательны за предложение и обязательно будем на елке, но сами предлагаем Борису Николаевичу сняться с нами за $50 тыс., но каждому". Но власть на меня не обижалась — наверное, по принципу "на дураков не обижаются". Хотя нет, один раз было, когда вызвали на Лубянку и на полном серьезе потребовали, чтобы я дал расписку, что пошутил насчет объявления независимости "Алисы" от государства: мы создали свои министерство внутренних дел и комитет безопасности, свои награды (орден Креста Николая Георгиевского — так звали генерального директора "Алисы"), выпустили собственные дензнаки — "алиски", расплачивались ими между собой.

"Чтобы выборы окупились, необязательно их выигрывать"
— Я неоднократно встречал в прессе сумму порядка $200 млн — состояние, которое приписывалось вам лично...

— Все выдумки журналистов — цифры я никогда не называл. Не потому, что скрывал, а просто потому, что не знал. Когда говорят, вот у Абрамовича состояние такое-то, анализируют его собственность, акции, прочие активы. Сколько у него наличных, думаю, он сам не знает. Тогда же, когда я был в бизнесе, никаких оценочных инструментов просто не было. А когда они появились, у меня уже ничего не было. Поэтому сам не знаю, насколько я был богат.

— А как возникла Гробовая контора братьев Стерлиговых?

— Когда случилась иракская кампания, мы обратились к американцам с предложением поставить им 50 тыс. гробов. На двери повесили табличку "Гробовая контора братьев Стерлиговых". Но американцы отказались, и тогда мы предложили гробы Хусейну, на что тот ответил, что готов приобрести гробы в качестве жеста доброй воли по отношению к США. Чтобы солдаты возвращались не в цинковых ящиках, а в красивых деревянных (каждый, кстати, за $1,5 тыс.). Эффект был поразительный. Я как раз тогда собирался участвовать в президентской кампании, надо было, чтобы люди вспомнили, кто такой Стерлигов.

Но при этом вы ни одного гроба не продали...

Конечно, нет! Хотя если б нужно было, то сделали б — сложно, что ли, доски сбить? Американцы вообще шуток не понимают. А это был только шуточный пиар.

— Вообще, в деле пиара в те времена в стране вам не было равных.

Да и сейчас тоже. Но это был не просто эпатаж, мы на этом экономили колоссальные рекламные деньги. Например, создали небезызвестный Клуб миллионеров — всего-то провели пресс-конференцию, за пару дней ее слепили, все стоило где-то $1000. А потом я еще в течение трех месяцев раздавал интервью с утра до вечера! Мне было всего 24 года, и мы не говорили таким языком, как сейчас, типа "формирование общественного мнения". Мы просто каждый день ржали как лошади, смешно было. С гробиками тоже хорошо получилось. Многие до сих пор помнят слоган, придуманный нашим классиком Петром Синявским: "Вы поместитесь в наши гробики без диеты и аэробики". Вся рекламная кампания обошлась в $7,5 тыс.: аренда экрана на Соколе и несколько растяжек в центре.

— Большие деньги меняют человека?

— Еще бы! Я впал в такую манию величия! Типа денег заработал, а остальные все бедные. Кто, вообще, они такие?

— Куда же делись все ваши активы?

— Раздал партнерам. Выпустил приказ, мол, отказываюсь от всех своих акций, долей в пользу тех, кто остается совладельцем этих компаний...

— Кому-то внезапно подфартило?

— Кому-то, но многие партнеры вместе со мной написали такие же заявления. Просто решили, что случится какая-то катастрофа и нужно валить, если сам Герман валит. Это было в 1995 году, биржи уже не было, но оставалась холдинговая компания "Центр опережающего финансирования". Мы тогда начали обеспечивать военнослужащих жильем: закупали квартиры, передавали военным, а за это получали участки земли под строительство в Москве и регионах. Мы эти участки реализовывали, опять закупали квартиры — и так по кругу. Самый расцвет был, десятки компаний по стране и за рубежом, а я сидел и скучал. Чуть не спился. Это вообще штука малоинтересная, этим можно от безделья заниматься. А тут, в Слободе, все всегда по-разному: ту же свинью два раза одинаково никогда не заколешь. У меня есть трактор ДТ-75, стоит 1,6 млн рублей, при этом многие вещи, которые стоят столько же, но только в долларах, гораздо менее полезней, чем этот трактор. У меня была картина Малевича, я продал ее дороже $1,5 млн в галерею Гамбурга, но по сравнению с ДТ-75 она полное дерьмо! Правда, в начале 90-х я сам взял ее буквально за копейки. Кандинского у меня была вообще целая стопка. В свое время ко мне пришли пара известных искусствоведов и предложили: давай мы тебе коллекцию соберем, будешь покупать картины по нашей рекомендации, потом любую продашь — всю коллекцию окупишь. Так и получилось. Я хрен знает сколько картин накупил, потом одну продал — все отбил. Одного Малевича штуки три было, это больших, а всякую мелочь, акварельки разные я даже не считаю. Пока того же Малевича возил на аукционы, на тот же "Сотбис", понял: там точно так же все продается и покупается, вплоть до мнения экспертов. И расценки давно определены. Говорят: 100 тысяч за эту работу, мы вам тут же справку даем.

— В результате не осталось ничего?

Конечно, сколько-то денег у меня было. И, надо сказать, весьма много, еще дом на Рублевке... Мне их хватило даже на подготовку к президентским выборам, я уж не говорю о мэрских. Правда, я еще много назанимал, десятки миллионов долларов, которые пошли на создание сети по стране, на сбор подписей. Обидно только, что они были истрачены впустую.

Но вы же понимали, что не выиграете в этой стране?

Конечно, но для того, чтобы выборы окупились, необязательно их выигрывать. Само участие дает большой эффект: с точки зрения пиара, создания общественного мнения и т. д. Но это не удалось, так как я не получил статуса, который получает кандидат в президенты, эфирного времени.

— Кредиторы потребовали вернуть деньги, когда избирком снял вашу кандидатуру?

Конечно. Это же венчурная связь. Если бы я участвовал в выборах, мне ничего не надо было бы отдавать. Но в день получения мандата, когда я вышел получать удостоверение кандидата, Вешняков сказал, что решением комиссии мне отказано. А я уже фотографию сдал, расписался в корочке... Причина была в том, что какой-то документ оказался нотариально не заверенным, как мне сказали. Хотя все это было не так. Я дошел до Верховного суда, который подтвердил мою правоту, но было уже поздно. Если бы мне отказали чуть раньше, я бы не потерпел того колоссального ущерба. И чтобы расплатиться, пришлось продать весь бизнес — тогда я был председателем совета директоров "Центра опережающего финансирования", владел контрольным пакетом акций, сидел в офисе на 500 кв. м с видом на Кремль.

— Переезд в глухомань — следствие финансового краха?

— У меня давно была такая фантастическая по тем временам мечта — поселиться в глухом лесу, так все достало. Но я понимал, что это несбыточно, потому что тогда это даже представить было невозможно: как можно при живой жене, при живых детях, при том, что мы ни хрена ничего не умеем, уехать в лес? И если б не та финансовая катастрофа, я бы так и сидел на Красной площади. Так что я очень обязан избиркому. А вообще, если серьезно, я очень хотел бы стать президентом, чтобы изменить правила жизни, провести прежде всего нравственную реформу. За ней подтянется и экономика. Основными пунктами у меня было: запрет абортов, запрет растления детей. Все на уровне запретов. Поскольку у меня самого пятеро детей, я начал задумываться, как им жить дальше. Сначала я пытался поддержать кого-то на выборах, потом вижу — ничего они не делают, думаю: пошли все в баню, попробую-ка сам возглавить страну. Конечно, рассуждения наивные, но другого пути я тогда просто не видел.

— А как получили землю?

— Просто написал Громову письмо с просьбой выделить мне 50 га и пообещал, что уберусь из Москвы. Мне тут же дали в аренду землю. Правда, до сих пор аренда недооформлена. Я тут живу уже три года, с меня кучу денег высосали чиновники среднего уровня, но когда деньги кончились, я на все плюнул и перестал оформлять бумажки. Что я понял: никогда ни один крестьянин не оформит землю в собственность, если у него нет $30 тыс. и связей. Оформить простой "бегунок", собрав около 30 подписей, просто невозможно. Я потратил порядка $15 тыс.— и конца и края не видно. При этом мне не хватает площади: окрестные земли скупили банки, и сено мне больше чем на 200 овец брать негде. Но зато эта жизнь настолько интереснее, многограннее и ярче по сравнению с той же Рублевкой.

меня цена овцы зависит от настроения"
— А почему именно овцы, а не кролики или коровы?

— Самая неприхотливая скотина — овцы и еще гуси. Я вообще-то начинал с кроликов, но всех извел, потому что не было сил никаких. Хоть кролики и плодятся "как кролики", но часто дохнут. Во-вторых, они маленькие, в-третьих, требуют бесконечного ухода. Оказался очень привередливый зверь. Особенно для меня, как непрофессионального животновода, человека, учившегося в английской спецшколе и занимавшегося всякими глупостями типа бизнеса. Я ж ничего не умею. Мне подходит только та скотина, за которой почти не надо ухаживать: овцы, гуси, индюшки. Коэффициент размножения — один к десяти за полсезона! У гусей чуть похуже. Индюшка — идеальная скотина для ленивого скотовода: сами высиживают яйца, помещения никакого не надо. Летом мы их даже не кормим — кто выжил, тот и молодец. Только зимой надо слегка подкармливать зерном.

— Сколько у вас овец?

— Около 80 — осенью перерезали много, чтобы зимой меньше кормить. Летом было 240. Весной же, когда будет следующий окот, родится 160 овец. Коров держим только для себя: зимой три литра, летом девять дают. Немного, но нам хватает. Сейчас главная проблема — найти быка, чтоб оплодотворить телок. В наших краях остался последний бык в Поречье, осеменение стоит 7 тыс. рублей. Привезут быка на недельку, и он все сделает.

Но их надо кормить. Зерно сами растите?

— В прошлом году сами, посадили пару гектаров, а в этом закупили. Представляешь, на Руси не смогли найти ни одного человека, кто бы показал, как работать серпом, связывать снопы, молотить и т. д. Мешок овса стоит 120 рублей, это 30 кило. Овце же нужно 300 граммов в день плюс сена вволю, его они жуют постоянно. А сена у нас полно, забиваем все чердаки, нам отчитываться не перед кем.

— А какова рентабельность овцы?

Высочайшая! Особенно у меня, потому что я их продаю очень дорого. У меня цена овцы зависит от настроения: я зарежу овцу, поеду в Москву, позвоню знакомому бизнесмену, и тот купит ее у меня по 500 рублей за кило. Потому что это моя овца: я ее вырастил, выкормил, я на нее пот свой пролил. Разве это дорого? Вот какое-то говно лежит в магазине по 1200 рублей за кило, из Новой Зеландии, и это нормально? Индюшку и гусей не продаемтолько для подарков и для себя держим.

"На каждого непьющего заполняем анкету"

— А почему местных на работу не берете?

— Местные пропили все, кроме телевизора, это для них святое. Исключений единицы: в соседней деревне пара человек, в Астафьеве, в восьми километрах, есть хороший работник. Это на сто жителей. И эти "исключения" невозможно нанять: на них очередь стоит из работодателей типа леспромхоза или частных фермеров. Предлагают им хорошие зарплаты, механизатору больше $1000, потому что нет механизаторов — все бухают. Вот пару недель назад в соседней деревне водкой отравился один 20-летний, один из немногих малопьющих, так некому было гроб нести — из другой деревни мужиков позвали.

— Поэтому и возникла идея Реестра непьющих мужиков?

— Конечно. Толчок дала Тверь, потому что и там не было возможности найти непьющих. На 350 га мне нужно человек 40 работников, а где их взять? Так что сначала стали составлять просто так, для себя, а потом подумали: а ведь это нужно всем. И взялись за дело уже всерьез. Пока переписываем людей только в нескольких районах области, отрабатываем технологии. Выглядит работа так: приезжают переписчики в деревню, видят бабку, спрашивают: "Слышь, мать, есть тут не сильно бухающие?" Отвечают обычно либо "нет", либо "вон в том доме живет, гордость нашего села". Если старушка говорит, что непьющих нет, переписчики обязаны еще двух человек опросить. Если вдруг оказывается, что имеется непьющий, идут к нему, заносят в реестр. Мимо нашего "бабконтроля", в котором работают женщины, много лет прожившие с алкоголиками и чующие их за версту, ни один алкоголик не просочится.

— А кто финансирует этот проект?

— Группа потенциальных работодателей. Их сейчас шесть — от концерна КамАЗ до строителей электростанций, которые сами загорелись идеей: проблемы с рабочими руками у всех, просто в разной степени. Пока я езжу курировать проект в Москву, но уже строится специальный микроавтобус со связью, компьютерами, видеоконференцией, чтобы руководить всем делом из Слободы,— обойдется в несколько десятков тысяч долларов. С остальными работодателями ориентировочно начнем сотрудничать с февраля, пока создаем базу данных. На каждого непьющего мы заполняем стандартную анкету: семейное положение, профессия, стаж — все как обычно. А примерно через год мы списки непьющих подадим губернаторам с предложением рассмотреть выделение денег не на абстрактные разворовывающиеся сельскохозяйственные проекты, а непосредственно людям, которые еще не спились,— например, чтобы они занялись фермерством. Не через нас, конечно, а напрямую. Пока нас активно поддержал Зеленин, губернатор Тверской области, говорит — отличная идея.

— Думаете, проект будет прибыльным?

— Прибыль не главное. Для проекта достаточно быть самоокупаемым, но таким он станет с началом масштабной рекламы, на которую пока нет денег: необходимо $3-5 млн. Отобьются же они быстро — на подписке потенциальных работодателей. Если в компании работает до сотни человек, подписка будет стоить порядка 7 тыс. рублей в год, если больше — 80 тыс. рублей. По сравнению с любым агентством по подбору персонала — гроши: всего за 1000 рублей один работник. К тому же непьющий, а этот параметр агентства не исследуют.

— Ваш последний проект — antiprobka.ru — многие считают утопией. Надеетесь на успех?

— Не просто надеюсь — уверен. По Москве сейчас невозможно проехать. А все почему? Люди живут в одной части города, а работают в другой. При этом полно рабочих мест, до которых можно дойти пешком. Просто они не знают об этих местах, но ими можно обменяться с человеком, работающим на этой позиции поблизости от вас. И наш сайт позволит это сделать. Потрачено около $350 тыс., которые вернутся, когда нуждающиеся будут подписываться на наши услуги.

— Ностальгии по прошлой жизни нет?

— Даже у дочери Пелагеи нет, хотя она жила и в Нью-Йорке, и на Рублевке, и где только не жила... Пелагея, как у тебя с ностальгией по прошлой жизни? — кричит через стенку Стерлигов.

— Не тянет меня туда нисколько. Ко мне иногда приезжают знакомые девочки, когда лето, летом гостей очень много.

— А детей из леса отпустите?

— Дети будут жить так, как захотят. Мое дело — вырастить, захотят — уедут в город. Но пока у них нет такого желания. Когда я их привожу в Москву, у детей каждый вечер вопрос: когда обратно?

По материалам kommersant.ru


 
 
Loading...

Друзья сайта

Всеправославная социальная сеть

Молодёжный сайт

Баннер ОКВ СкР

Интернет-магазин ДЕЛОКРАТ

Православные МО

Мы в сети

[info]rusobschina в Живом Журнале

Наша группа ВКонтакте


ВЫЖИВАЕМ

Русский образ

Русский лес
Image Detail
Ратники
Image Detail
Запорожец
Image Detail
Хоровод
Image Detail
5089
Image Detail

Яндекс цитирования